Ребенок к концу дошкольного возраста учится таким эмоциям и чувствам, которые помогают ему устанавливать продуктивные отношения со своими сверстниками и со взрослыми. К концу дошкольного возраста у ребенка формируются основы ответственного отношения к результатам своих действий и поступков. Ответственность пробуждает чувство сопричастности общему делу, чувство долга.

По мере развития ответственности у ребенка появляется возможность оценивать свои отдельные поступки и поведение в целом как хорошее или плохое, если главными мотивами поведения становятся общественные мотивы.

Ребенок шести лет способен понимать нравственный смысл ответственности. В игре и в обыденной жизни, в отношениях со значимыми взрослыми и сверстниками ребенок получает достаточный опыт ответственного поведения. В зависимости от развитости чувства ответственности до школы он будет относиться к своим новым обязанностям в школе.

Эмоционально-положительное отношение к самому себе, лежащее в основе структуры самосознания личности каждого нормально развивающегося ребенка, ориентирует его на притязания соответствовать положительному этическому эталону. Индивидуальная эмоциональная заинтересованность в том, чтобы быть достойным уважения окружающих, приводит к пониманию необходимости и потребности соответствовать положительному нравственному эталону. Когда потребность соответствовать положительному эталону поведения приобретает личностный смысл, у ребенка появляется ответственность как черта личности.

Установлено, что шестилетний ребенок в ситуации взаимоотношений с хорошо знакомыми сверстниками может самостоятельно выбирать способы правильного поведения, отстаивать свое мнение, взять на себя ответственность за свою позицию и проявить независимость при провоцирующем воздействии сверстников. Однако это возможность, проявляющаяся в исключительных случаях, но не постоянная линия поведения шестилетнего ребенка.

Шестилетний ребенок нуждается в доброжелательном контроле и в положительной оценке взрослого. Правильное поведение в присутствии взрослого – первый этап морального развития поведения. И хотя потребность вести себя по правилам и приобретает личностный смысл для ребенка, его чувство ответственности наилучшим образом раскрывается в присутствии взрослого.

Взрослый при этом должен общаться с ребенком в доверительном и доброжелательном тоне, выражая уверенность в том, что этот ребенок не может не вести себя правильно. Психологический смысл происходящего в поведении ребенка состоит в том, что хотя и с помощью взрослого, но психологически самостоятельно он обретает чувство ответственности за свое поведение.

Потребность в признании

Потребность в признании проявляется в стремлении ребенка утвердиться в своих моральных качествах. Ребенок рефлексирует, пытается проанализировать собственное психическое состояние, проецировать свой поступок на возможные реакции других людей, при этом он хочет, чтобы люди испытывали к нему благосклонность, благодарность, признавали и ценили его хороший поступок. Шестилетний ребенок испытывает ненасыщенную потребность обращаться к взрослым за оценкой результатов своей деятельности и достижений. В этом случае очень важно поддержать ребенка, поскольку невнимание, пренебрежение, неуважительное отношение взрослого может привести его к потере уверенности в своих возможностях.

Общение со взрослыми и сверстниками дает возможность ребенку усваивать эталоны социальных норм поведения. Ребенок в определенных жизненных ситуациях сталкивается с необходимостью подчинить свое поведение моральным нормам и требованиям. Поэтому важным моментом в нравственном развитии ребенка становится знание норм общения и понимание их ценности и необходимости. Если ребенок до школы имеет развитое чувство ответственности за самого себя, за свое поведение, то с этим чувством ответственности он придет и в свой класс:

Постепенно ребенок научается отождествлять себя со своими сверстниками, с которыми он был объединен в дошкольном учреждении, но вновь соединится в школе. Отождествление детей друг с другом не только как мальчиков и девочек, но и как сверстников постепенно создает групповое чувство ответственности. Сначала «за нашу группу», затем «за весь наш класс».

Далее »

К концу первого года у ребенка возникает связь между названием предмета и самим предметом. Связь выражается в поиске предмета и нахождении его. Это и есть начальная форма понимания речи.

Кирюша (0.10.0.). Игрушки разбросаны на полу. Предлагаю показать ягодку, кису, мальчика и т. д.

Прошу: «Кирюша, покажи кису». Показывает. «Ягодку» – показывает. «Еще ягодку» – показывает. (Этих игрушек две.) «Покажи Айболита». Показывает. «Покажи другого». Ищет глазами, не находит. (Айболиты находятся на расстоянии 30 см один от другого. Один лежит ближе к Кирюше ногами, другой – ближе головой. Мальчик узнал и показал на Айболита, который лежит ближе ногами.)

Прошу Кирюшу: «Покажи еще Айболита». Показывает первого. «Покажи другого». Ищет глазами и снова показывает первого. «Это один, а где другой?» Ищет глазами. Взгляд падает на второго, но малыш не узнает. Я оставила его в покое. Кирюша пополз, сел и вдруг обрадовался, стал улыбаться и показывать на второго Айболита. Теперь кукла оказалась повернутой к нему ногами, мальчик узнал ее и вспомнил просьбу показать второго Айболита. Снова спрашиваю: «А где другой Айболит?» Кирилл ищет, находит первого, который теперь уже повернут к нему головой, и показывает пальцем. Показывает на первого, потом на второго, потом снова на первого. На лице удовольствие. (Из дневника В. С. Мухиной.)

Важно, что ребенок не просто ищет названный объект для того, чтобы взглянуть на него, – ребенок ищет предмет, чтобы продолжить общение со взрослым. Взрослый спрашивает: «Где то-то?» – и ребенок ищет предмет для того, чтобы своим поведением ответить: «Вот он!» Эмоциональное общение с пониманием речи взрослого доставляет малышу обычно большую радость.

Реакция на слово, обозначающее предмет, зависит от развития возможностей ребенка: вначале он только смотрит на предмет, несколько позднее – стремится к нему и, наконец, подает требуемый предмет взрослому или указывает на предмет издали.

Если в первые месяцы жизни ребенка взрослые используют речь, чтобы передать свое эмоциональное расположение ребенку, то примерно с середины младенческого возраста они стараются создавать специальные условия для развития понимания речи. Понимание речи ребенком первоначально возникает на основе зрительного восприятия. Процесс обучения детей пониманию речи обычно строится следующим образом. Взрослый спрашивает ребенка: «Где то-то?» Вопрос вызывает у младенца ориентировочную реакцию на поведение взрослого. Обычно названный предмет тут же показывают. В результате многократных повторений возникает связь произносимого взрослым слова с предметом, на который указывают. Формирование этой связи начинается с общей реакции на место, где обычно находится предмет, и на интонацию вопроса. В младенческом возрасте интонация вопроса, обращенного к ребенку, определяет понимание речи.

Кирюша, Андрюша (0.5.9–0.5.15). Верно реагируют на слова «Иди ко мне» (конечно, они не всегда произносятся с одной и той же интонацией). Сразу тянут ручки. Однажды нарочно сказала малышу сердитым голосом: «Иди ко мне». Ребенок начал кривить рот, готовый вот-вот расплакаться. Тут же сменили интонацию. Приветливо сказанные слова «Иди ко мне» вызвали обычную реакцию: заулыбался и протянул ручки.

(0.10.0–0.11.0). Близнецы хорошо узнают и показывают по требованию многие предметы домашнего обихода, одежду.

Показываю детям книжки с яркими картинками. После того как назову один-два раза предметы на картинке, дети легко их узнают. На странице, например, нарисованы четыре картинки – кошка, курица, дом, девочка. Спрашиваю: «Где киса?» – показывают. «Где курочка?» – не ошибаются тоже. И далее все показали верно.

Но вот другая картинка: волк и козлята. Нарочно грубым голосом говорю: «Это волк». Елейным голосом: «Козлик». Спрашиваю тем же тоном: «Где волк?» – показывают верно. «Где козлик?» – тоже верно. Меняю интонацию. Вопрос о волке задаю тем тоном, каким говорила прежде о козлике. Дети показывают на козлика. Теперь тем же тоном спрашиваю о козлике. Показывают на козлика. Грубым голосом спрашиваю о козлике. Показывают на волка. (Из дневника В. С. Мухиной.)

Общение ребенка со сверстниками осуществляется в игре и по поводу игры. В игре дети утверждают свои волевые и деловые качества, радостно переживают свои успехи и горько страдают в случае неуспеха. В общении детей друг с другом возникают цели, которые непременно следует выполнять. Этого требуют сами условия игры. Ребенок учится благодаря включению в игру сосредоточения на предметах, включенных в игровую ситуацию, на содержании разыгрываемых действий и сюжетов. Если ребенок не готов или не хочет быть внимательным к тому, что требует от него предстоящая игровая ситуация, если не считается с условиями игры, то он просто изгоняется сверстниками. Потребность в общении со сверстниками, в их эмоциональном поощрении вынуждает ребенка к целенаправленному сосредоточению, и запоминанию.

Целенаправленность, способность к волевому усилию – необходимое для развития личности качество. Игра не только забава, но и многотрудное дело: часто дети осваивают новые игры через изнурительные упражнения. Они осваивают игру в «классы», в «казаки-разбойники» и др. Как много усилий вкладывает ребенок, добровольно отрабатывая нужные для игры действия, и все для того, чтобы общаться со сверстниками.

В то же время опыт игровых и реальных взаимоотношений (по поводу игры и без игрового повода) ложится в основу особого свойства мышления, позволяющего стать на точку зрения других людей, предвосхитить их возможное поведение и на основе этого строить свое собственное поведение. Речь идет о рефлексивном мышлении.

Игра как раз и способствует развитию рефлексии, поскольку в ней возникает реальная возможность контролировать то, как выполняются действия, входящие в процесс общения.

В семье ребенка изо дня в день ориентируют на ценности своего пола. Ему сообщают, как должен вести себя мальчик или девочка. В каждой культуре существуют закрепившиеся шаблоны воспитания детей как будущих мужей и женщин. Мальчику, даже самому маленькому, обычно заявляют: «Не плачь. Ты не девочка. Ты – мужчина». И тот учится сдерживать свои слезы. Девочку наставляют: «Не дерись, не лазай по заборам и деревьям. Ты – девочка!» И шалунье приходится обуздывать себя, ведь она – девочка. Такие и подобные установки взрослых ложатся в основу поляризации поведения. Кроме того, стереотипы мужского и женского поведения входят в психологию ребенка через непосредственное наблюдение поведения мужчин и женщин. Каждый из родителей несет ценностные ориентации своего пола: такие признаки, как душевность, чувствительность, эмоциональность, больше присущи женщине, смелость, решительность, самообладание – признаки мужественности.

Воспитатель поступит неверно, если будет слепо следовать этим сложившимся стереотипам. Необходимо искать способы разностороннего развития мальчиков и девочек как будущих личностей.

В младшем и среднем дошкольном возрасте ребенок обнаруживает внешние различия мужчин и женщин в одежде и манере себя вести. Но здесь мы наблюдаем и парадоксальное поведение ребенка. Нередко индивидуальные особенности человека ребенок принимает за признаки, присущие определенному полу. Так, мальчик Никита стал подражать знакомому молодому мужчине, который, видя обожание в глазах мальчишки, шутя сказал ему: «Настоящий мужчина, Никита, должен делать так» – и ловко быстрым и еле уловимым движением головы закинул волосы назад. Находясь под очарованием своего взрослого друга, Никита начал непрерывно встряхивать головой.

Дети подражают всему: формам поведения, которые являются полезными и приемлемыми для окружающих, стереотипным формам поведения взрослых, являющимся вредной социальной привычкой (брань, курение и др.). Так, мальчики хотя и не используют эти «символы мужественности» в своей практике, но уже вносят их в сюжетные игры.

Половая идентификация, отождествление себя с представителями своего пола развивается где-то к трем годам, в процессе того, как ребенок учится осознавать себя как будущего мужчину или женщину. «Я – мальчик» или «Я девочка» становится знанием и убеждением ребенка. Здесь осознание своего «я» непременно включает в норме и осознание собственной половой принадлежности. Чувство собственной половой принадлежности в норме уже становится устойчивым у ребенка в младшем и среднем дошкольном возрасте.

В игре ребенок постигает специфические знаки двоякого типа: индивидуальные условные знаки, имеющие мало общего с обозначаемым предметом, и иконические знаки, свойства которых приближены к замещаемому предмету.

Индивидуальные условные знаки и иконические знаки в игре выполняют функцию отсутствующего предмета, который они замещают. Разная степень приближенности предмета-знака, замещающего отсутствующий предмет, и замещаемого предмета способствует отработке знаковой функции речи: опосредствующая взаимосвязь «предмет – его знак – его наименование» обогащает смысловую сторону слова как знака.

Действия замещения, кроме того, способствуют развитию у ребенка свободного обращения с предметами и использованию их не только в том качестве, которое было усвоено в первые годы детства, но и по-другому (чистый носовой платок, например, может заменить бинт или летнюю шапочку).

Игра как ведущая деятельность имеет особое значение для развития рефлексивного мышления.

Рефлексия – это способность человека анализировать свои собственные действия, поступки, мотивы и соотносить их с общечеловеческими ценностями, а также с действиями, поступками, мотивами других людей. Рефлексия способствует адекватному поведению человека в мире людей.

Игра ведет к развитию рефлексии, поскольку в ней возникает реальная возможность контролировать то, как выполняется действие, входящее в процесс общения. Так, играя в «больницу», ребенок плачет и страдает как пациент и доволен собой как хорошо исполняющий роль. Двойная позиция играющего – исполнитель и контролер – развивает способность соотносить свое поведение с поведением некоего образца. В ролевой игре возникают предпосылки к рефлексии как чисто человеческой способности осмысливать свои собственные действия, потребности и переживания с действиями, потребностями и переживаниями других людей.

В дошкольном возрасте дети начинают необычайно легко образовывать слова, менять их смысл, добавляя различные суффиксы.

Женя (3.5.20): Я мишульчик, а ты медведь. Отец: А если я лев, то ты кто? Женя: Левунчик.

В дальнейшем игра шла так: отец ставил вопросы, а сын отвечал. Вот несколько словообразований: «Тигр – тигричек маленький; слон – я был сло-нишка; крокодил – я крокодильчик; олень – а я оленьчик; лошадь – жеребеночек маленький; корова – я был телка, я был бы маленькая коровка; медведь – мишульчик; свинья – поросеночек; собака – я был бы маленькая собачка; зебра – я был бы маленький зеберчик; лось – лосик маленький; жирафа– жирафчик; кролик – кроличек; змея – змейка; таракан – тараканчик; муха – тоже муха; жук – я был бы комар». (Из наблюдений А. Н. Гвоздева.)

Языковое поведение ребенка в данном случае показывает, что за словом он видит реальный предмет. Так, если взрослая особь – большое животное (лось), то его детеныш меньше, поэтому «лосик», но если взрослая особь – небольшое животное (муха), то его детеныш «тоже муха», т. е. такое маленькое – нужда в уменьшительном суффиксе пропадает: муха и так маленькая.

Усвоение языка определяется чрезвычайной активностью самого ребенка по отношению к языку. Эта активность выражается в словообразованиях и словоизменениях, которые ребенок строит по имеющимся образцам. Дошкольный возраст является периодом, в котором обнаруживается наибольшая чуткость к языковым явлениям.

Наряду с ориентировкой на смысл слов, на обозначаемую словами действительность дошкольники обнаруживают большой интерес к звуковой форме слова независимо от его значения. Они часто намеренно видоизменяют слова, «изобретают» новые, с увлечением упражняются в сочинении рифм. Так, пятилетний мальчик с восторгом подбирает рифмы, подобные вот этой: «Урок, курок, карак, барак, карам, барам, кулям, малям». Содержание сочиняемых «виршей» часто исчезает из поля внимания ребенка, его интересуют сами рифмы. Ребенок рифмует играя:

Далее »

Другое дело – остановка действия. Хотя обычно уже к началу раннего детства ребенок начинает понимать значение слова «нельзя», запрет еще не действует так магически, как хотелось бы взрослым. Так, маленький Андрюша принялся вставлять гвоздь в отверстие розетки. «Нельзя!»– предупреждают его, но мальчик с поспешностью вставляет гвоздь в розетку. Или он же направляется туда, где сложена обувь. «Нельзя!» – кричат ему вдогонку. Андрюша припускается к намеченной цели и скорей-скорей обнимает столь желанный ботинок.

Лишь на третьем году речевые указания взрослых начинают по-настоящему регулировать поведение ребенка в разных условиях, вызывать и прекращать его действия, оказывать не только непосредственное, но и отсроченное влияние. Понимание речи взрослых в этот период качественно изменяется. Ребенок не только понимает отдельные слова, но становится способным выполнять предметные действия по инструкции взрослого. Он начинает с интересом слушать любые разговоры взрослых, стремясь понять, о чем они говорят. В это время дети активно слушают сказочки, рассказы, стихи.

Слушание и понимание сообщений, выходящих за пределы непосредственной ситуации общения, является важным приобретением. Оно дает возможность использовать речь как основное средство познания действительности. Учитывая это, воспитатель должен направленно руководить развитием способности ребенка слушать и понимать речь, не относящуюся к конкретной ситуации.

Развитие активной речи ребенка до полутора лет происходит медленно. В этот период он усваивает от 30-40 до 100 слов и употребляет их очень редко.

После полутора лет ребенок становится инициативным. Он начинает не только постоянно требовать названия предметов, но и делает попытки произносить слова, обозначающие эти предметы. Вначале у него не хватает речевых возможностей, он тянется, кряхтит. Но вскоре вопрос: «Это те?» («Это что?») становится постоянным требованием, обращенным к взрослому. Темп развития речи сразу же возрастает. К концу второго года ребенок употребляет до 300, а к концу третьего года – от 500 до 1500 слов.

Разумное поведение взрослых (последовательность, обязательность, уравновешенность и др.), предоставление ребенку максимума возможностей самостоятельности обычно смягчают проявление негативизма. Однако надо помнить, что притязания детей непомерно превосходят их реальные возможности. Стремясь быть как взрослый, ребенок хочет не только самостоятельно, без помощи мамы, зажечь свет или сесть за стол, но и сходить в магазин за покупками, сварить обед, поездить на машине в качестве шофера и т. п. Конечно, удовлетворить эти стремления просто невозможно в условиях реальной жизнедеятельности современных людей. Ведь столь многому нужно обучиться, чтобы стать по-настоящему человеком. Однако для удовлетворения притязаний трехлетних в нашей современной культуре имеется особая форма реализации потребностей. Речь идет о детской игре.

Переход от предметной деятельности к игре происходит не сразу, не вдруг. Ребенку еще предстоит овладеть игровой деятельностью.

При правильном воспитании, когда своевременно подмечают возросшие возможности ребенка и удовлетворяют его потребность в новых формах деятельности и взаимоотношений со взрослыми, период трудновоспитуемости происходит вполне смягченно и, безусловно, сокращается.

Кризис трех лет – явление субъективно трудное для самого ребенка и объективно – для близких ему взрослых. Однако это явление преходяще. Здесь есть и позитивное начало: связанные с кризисом новообразования отделение, обособление себя от окружающих и одновременно успехи в общении – важный шаг в психическом развитии.

Ранний возраст отличается от периода младенчества еще и тем, что ребенок открывает для себя существование отца. Малыш начинает любить и обожать своего отца. Ребенок счастлив, что у него есть мама и папа. Родители любят своего малыша, а он с эгоистической жадностью потребляет родителей, которые в его представлении существуют только для того, чтобы реализовывать его потребности и любить его. Именно поэтому впереди его ждут разочарования: он узнает, что родители существуют не только для него, что они любят друг друга, а не только своего малыша.

Эмоции и чувства. Реализация потребности в общении или, напротив, неудовлетворенность общением вызывают соответствующие эмоции и чувства.

Эмоции – особые психические состояния, связанные с врожденными реакциями человека, его потребностями и мотивами. Эмоции человека – продукт общественно-исторического развития. Они являются субъективной формой выражения потребностей, поэтому предшествуют деятельности, побуждая и направляя ее. Эмоции выражаются в непосредственном переживании удовольствия, радости, удовлетворения, неудовольствия, огорчения, страха и т. д. Благодаря эмоциям человек регулирует свое поведение и соотносит его с поведением других людей, с которыми он вступает в общение. Эмоции имеют и специальную функцию – выступают средством общения.

Высший продукт развития эмоций человека – устойчивые чувства.

Чувства – устойчивые эмоциональные отношения человека к другим людям, общению с ними, к явлениям действительности (социальным и природным). Чувства порождаются объективной действительностью, но при этом они субъективны, поскольку одни и те же явления для разных людей могут иметь различное значение.

Чувство может реализовываться в различных эмоциях. Например, чувство любви к другому человеку включает эмоции радости, ревности, гнева, отчаяния.

Чувство – будь это любовь или ненависть, восхищение или отвращение – всегда направлено на объект. В общении людей чувства определяют характер устанавливаемых отношений. По силе и качеству чувств человека мы можем судить о том, каков уровень его развития: высокий или примитивный. Чувства человека высокого уровня развития всегда пронизаны интеллектом, поскольку обязательно включают оценки, ценностные ориентации, объясняющие социальный смысл этих чувств.

Исходя из объекта чувств, представленного в сфере социальных явлений, их подразделяют на соответствующие виды.